Группа Компаний «ЦБО»
Центр Бизнес-Образования

 
Выберите город: Екатеринбург
Пермь Москва Челябинск Путешествие Онлайн Тюмень
Фильтр поиска
программы
преподаватели
Мы верно определили ваш город?
Онлайн

«Старый-новый вызов: Миграция-Религия-Бесконечность»

Статья Jan Campbell

 

Миграция

Прежде всего необходимо понимать, что миграция — это естественный и объективный процесс. Также следует принять во внимание тот факт, что наряду с объективными миграция имеет и субъективные признаки. В результате миграцию можно отнести к одной из базовых предпосылок подтверждения политической власти. В случае запрета или ограничения миграции такой властью имеет смысл говорить о запрете выбора. По этой причине в современном обществе миграция относится к элементарным человеческим правам, независимо от того, учитываем ли мы общественные или исторические первопричины и прочие оценки, или не учитываем.

К историческим причинам миграции относятся различные переселения народов в прошлом, а также образования государств в новое время (например, США). Уже на этом примере становится ясно, какое значение несет миграция. Исходя из критического подхода в рассмотрении старо — нового вызова «Религия — Миграция-Бесконечность» мною будет изучена только одна из неизбежно возникающих возможностей, а именно: Использование миграции с целью получения власти и последствия этого процесса.

Во времена асимметричных партнерств между государствами и отдельными группировками, во времена смены парадигмы и при высокой степени неуверенности в глобализированном обществе естественно, что каждая власть находится в интенсивном поиске новых средств для использования существующей власти и получения новой. Ее главный вызов, помимо прочего, заключается в необходимости ориентироваться и придерживаться демократических принципов. Однако, на сегодняшний день это вряд ли возможно. Атомизация общества, безработица, политическая напряженность, равно как и демографическое и религиозное смешения приводят к невозможности рационального диалога между различными группами современного общества. Это выглядит так, что наше евроатлантическое общество вследствие объективного ослабления прокламационных принципов демократии, асимметрии и смены парадигмы достигло точки невозврата, или даже переступило ее.

На данном этапе общественного развития властям предлагается в качестве одного из последних решений перед применением насилия производство и распространение страха, неизвестности и ненависти. Три вышеназванных компонента являются устойчивыми опорами эффективного использования власти во времена, когда мир стоит на пороге кризиса.

Здесь я хотел бы пояснить, что в данном случае мы еще не находимся в кризисе в его греческом понятии. Термин «кризис», в греческом понятии имеет по меньшей мере три значения: 1) Судебное решение. 2) Решение врача в ситуации, когда речь идет о жизни и смерти. 3) Теологическое значение, связанное с Высшим Судом. Решение Высшего Суда определяет, кто будет спасен, а кто умрет.

В заключение этой части и одновременно в качестве введения в третью часть («Бесконечность») представляемой статьи, я хотел бы осветить тему теологии, Бога и вкратце теоретическую математику, так как они неразрывно связаны с этой матерью всех математических наук, включая экономические.

Я предполагаю, что большинство людей знает: человек без сомнений является ведомым, и им легче манипулировать, когда он в неведении. Состояние неуверенности и незнания делает его беспомощным. На уровне политического быта в качестве актуальных примеров могут выступить предложения по выходу Греции из кризиса, а также предложения Европейской Комиссии касательно миграционных проблем. Примеры из недавнего прошлого также не должны быть преданы забвению. Речь идет, прежде всего, о среднеевропейских странах, таких как Чехия, Словакия, Венгрия и Польша. Что я хочу этим сказать?

После распада Советского Союза европейская общественность столкнулась с предсказанием вторжения российских мигрантов в количестве от 10 до 15 млн. человек, и в результате была введена в заблуждение. Например, Министерство внутренних дел Чехии совместно с чешской армией подготовило коридоры и склады, и придумало создать картину пустых магазинов под названием «Российские мигранты заставят чехов голодать». Ничего из предсказанного не случилось, но русофобия осталась. К моменту прихода к власти Гавела это накалилось. В то время ходили слухи, что США предательски не пускают Чехию в НАТО. Одна из чешских служб безопасности, например, считала Билла Клинтона агентом КГБ вплоть до его назначения президентом. На сегодняшний день ситуация не улучшилась. Практически каждое мнение, не поддерживающее евроатлантическую политику, причисляется к пропутинской пропаганде, а высказывающий это мнение — к агентам КГБ. Почему так происходит, и как это связано с миграцией?

Страх, неизвестность и ненависть неотделимы от миграции и власти, и являются их вечными прислужниками. Как у миграции, так и у власти присутствует страх, будь то боязнь потерять работу, возможность оплачивать кредиты, или страх столкнуться с государственным насилием. Неизвестность следует автоматически, и усиливается под влиянием страха. Часто можно услышать вопросы: «Что со мной будет, если я потеряю работу, и не смогу погасить кредит или встретиться с друзьями?» Состояние ухудшается с приходом подозрения. Вступить в контакт с кем-то, кто подозревается властью в принадлежности к представителям чуждой власти, может привести нас к Trauma. От этого один шаг до ненависти. Ненависть является результатом означенного процесса. Ненависть к самому себе и ко всему остальному. Ненависть, особенно по отношению к исламу. Отсутствие веры приводит некоторых из нас к христианству. Ненавидеть легче, чем любить. Ненависть часто идет впереди объекта. Первым это заметил философ Андре Глюксман, и описал феномен «происхождения» врага. Так возник, например, «грязный еврей». Врагами становятся не те, кто непосредственно угрожают, а те, кому с определенным интересом присваивается характеристика «опасный» (примерно то же самое сказал Умберто Эко). Почву для «опасности» и «опасных» удобрил колониализм.

В таком случае лишь мощная власть может устранить беспомощность, появляющуюся в результате ненависти, по крайней мере, в это верят. Подобным образом обстоит дело с миграцией, которая является составной частью дебатов о глобализации, и представляет серьезную опасность.

Уже из написанного следует, что причины миграции носят интернальный и экстернальный характер. Корни причин следует искать, прежде всего, в экономической системе, коррупции и зависимости властьдержащих от национальных интересов более сильной власти и ее политики, являющейся результатом всего перечисленного. В качестве примера, в данной книге на чешском языке, описана ситуация с Ливией, и приведены некоторые исторические причины. Еще одним ярким примером является Украина. Мессианизм демократии, необходимость угрожать, равно как и «испанизация» США, также относятся к этому ряду. Перечисленные страны позволяют увидеть различия между США и Европой в отношении мультикультурности. В «плавильном котле» США практически постоянно используют фразу «Мы — американцы». В Европе, однако, чаще слышится: «Немцы, французы...» и т. д. В обоих случаях политическая мультикультурность достигла своего предела. К 2050 году в США более половины населения будут иметь испанское происхождение. В Европе нам приходится иметь дело с политизированным исламом, которому мы не можем предложить подходящий и необходимый диалог. Другие религии, как и не-религии, к коим относится буддизм, мы практически полностью игнорируем.

Привносит ли ислам жизнь в закостенелую Европу, как считает француз Мишель Уэльбек (Michel Houellebecq), я не знаю. Но я могу себе представить, что ислам занимает некоторые ниши, оставленные отступающим христианством. Последствия? Это зависит от того, проснемся ли мы, наконец, и посвятим ли себя воспитанию семьи с последующим образованием, вместо того, чтобы оставлять это чужим специалистам. Книгу Уэльбека (Michel Houellebecq) можно читать как утопию или антиутопию. В возможности выбора и заключается ценность его работы.

Другие причины миграции относятся к группе стратегических ресурсов, например, к водным ресурсам.
С водой, как средством поддержания экономики и сохранения жизни населения, работал Каддафи, не думая о последствиях. Его планы по мелиорации и строительству каналов для удовлетворения естественных нужд, вследствие климатических, географических и геологических особенностей страны, претерпели изменения геополитикой и стали одной из причин его свержения. Сей факт мог бы заинтересовать историков.

Подобную ситуацию можно наблюдать в Средней Азии, на примере Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана и Казахстана. Вода становится одной из гео-экономических причин для развязывания войны, следом за которой идет миграция. Так было в прошлом, так продолжается в настоящем, и нет причин предполагать, что в будущем ситуация изменится. Значимость воды, как одного из средств экономики для экзистенциальной уверенности населения, его сплочения, не подлежит сомнению.

Здесь логичным будет кратко перечислить другие геополитические интересы, имеющие миграцию как следствие. К ним относятся изменения целых регионов и государств. Говоря об этом, я подразумеваю, прежде всего, Средний Восток, Восточную Европу, а также Центральную Азию. Напрашивается ряд вопросов, которые, на первый взгляд, не ассоциируются напрямую с миграцией. Как достичь целей, не вступая напрямую в бесконечные войны, если государственный долг непрерывно растет?

Поведение США как мощной власти, державы, частично дает ответ на эти вопросы: дистанцироваться от военных процессов, изменить тактику на миграцию. В политическом плане примитивная бомбардировка на сегодняшний день является уже бессмысленной. С точки зрения морали власть США не обладает достаточной силой для ведения переговоров с оппонентами и террористами. Хотя США должны знать, что только переговоры могут привести к победе, и перемирие заключается с врагом. Германия могла бы многое рассказать об этом.

Но Германия может рассказать и другое. Например, об асимметричных отношениях с США и отношениях внутри Европейского Союза. Здесь можно с уверенностью сказать, что национальные интересы США вступают в противоречие с интересами Германии и Европейского Союза, если таковые (интересы ЕС) в принципе существуют. Так на теме отстаивания интересов я вновь плавно перехожу к миграции.

Защита национальных интересов от асимметричных партнеров или союзников непосредственно связана с процессом миграции населения с Ближнего Востока, стран Африки, и не в последнюю очередь из Украины, что и представляет собой старо — новый вызов. Экономически и военно-политически ослабленный ЕС слабеет с потерей российского, частично евроазиатского и китайского рынков параллельно с наплывом мигрантов из вышеозначенных регионов. Трудно ожидать, что он сможет защитить интересы мирным путем. Лишь некоторые страны (например, Германия) могут выиграть от защиты национальных интересов и последующего притока мигрантов и ослабления ЕС. Почему? И как?

Ответы представляются достаточно простыми. Во многих из разрушенных стран наблюдается омоложение населения и демографическая динамика, которых так не хватает в ЕС. Поколение мигрантов частично получило западное или ориентированное на Запад образование, как в Греции, Испании, Италии. На другой чаше весов лежит привлекательность некоторых стран ЕС, таких как Германия или скандинавские страны. Эта привлекательность базируется, в первую очередь, на двух фактах: 1. Идеализация и видимость легкого поиска работы. 2. Объективно идущее на спад демографическое развитие и нехватка молодой рабочей силы в этих странах. Вызов представляет растущее количество мигрантов, которое, несомненно, скажется на политике свободного передвижения в ЕС.

Основываясь на существующих данных о положительных сторонах миграционного процесса, можно сделать вывод, что самые способные мигранты предпочитают проживать в Германии, Дании и прочих подобных странах ЕС. Остальные мигрирующие либо едут дальше в поиске лучшей жизни, либо висят балластом на социальной системе. Нельзя исключать и возникновение нежелательных асоциальных гетто как следствия миграции, что ведет к изменениям внутренней политики принимающих стран.

В результате страны, не входящие в так называемое экономическое финансовое ядро ЕС (например, Чехия, Словакия, Польша, Венгрия, Румыния, Болгария, все балтийские страны), могут встать перед неожиданной и потому сложной проблемой, и оказаться в проигрыше. Человек — это не цифра, а живое существо. Национальное законодательство и законодательство ЕС не станет спасательным кругом в обществе, в котором царит мнимая защита человеческих прав, контролируемая свобода и партнерские отношения, построенные по принципу асимметрии.

Как бы ни выглядела в результате проводимая политика, миграционный процесс и контроль над ним будут сопровождаться страхом, неизвестностью и ненавистью, еще и потому, что миграция — это не один человек и его решение. Что я хочу этим сказать?

Ни одна из известных мне концепций ЕС не содержит сравнительного анализа, анализа следствий и оценочных суждений относительно миграционных процессов, зафиксированных в истории. Ни одна из известных мне концепций ЕС не содержит информации о фобиях. Это равнозначно, как если бы я писал и про русофобию, и про исламофобию. Подробные анализы были бы более чем полезны, особенно с вовлечением стран, с которыми ЕС поддерживает и развивает отношения. В качестве примера я назвал бы Китай, Индию и Индонезию. Россию в данном случае упоминать я не стану, хотя она может послужить наглядным примером интеграции в действии, как во времена СССР, так и в нынешнее санкционное время. Только в 2014 году Россия приняла более 1 млн. украинских граждан, в то время как ЕС ведет речь о квотах мигрантов, исчисляемых десятками тысяч, которыми легче управлять. Так обстояло дело в США во времена рабовладельческого строя.

Если страны-члены ЕС введут ограничения и квоты в миграционной политике, можно будет с уверенностью говорить о фашистском общественном режиме как итоге. Мы живем не в моно- или биполярном мире. Мы живем в мире глобализированной ответственности, которая лежит в основе наших двусторонних взаимозависимостей. Такая комбинация представляет собой единственную защиту национальных интересов. Равновесие между ответственностью, зависимостью и интересами создадут только толерантность и диалог в совокупности с природой.

Диалог в свою очередь является одной из немногих предпосылок для понимания объективных, обусловленных эволюцией, и поэтому лишь в некоторой мере подверженных влиянию причин миграции. Здесь было бы уместно привести исторические примеры, дабы информировать читателя о причинах причин, в том числе, и современной миграционной волны, а также опасностях, создаваемых миграцией.

Сегодняшняя политизированная миграционная волна может рассматриваться в историческом сравнении как всупительный аккорд увертюры под названием «Миграция». Эта увертюра призвана нас объединить и подготовить к крупному музыкальному произведению, к процессу регенерации и трансформации нашего общества, из которого, как показывает и доказывает история, всегда вырастает что-то новое и интересное. Примерами я бы назвал Средний Восток и Египет.

Средний Восток и Египет медленно, но верно иссыхают на протяжении нескольких десятков лет, даже столетий. В сочетании с войнами и неспособностью к диалогу, прежде всего с природой, это приведет к вынужденной миграции даже не сотен тысяч, а миллионов людей. Европа будет пребывать в состоянии шока, не поняв «вступительного аккорда», и, соответственно, не придав ему значения.

Вышеописанное станет следствием игнорирования исторически обусловленной циркуляции в нашем мире. Человечеству уже приходилось иметь дело с последствиями высыхания крупных по площади регионов. Достаточно привести пример изменения всего мира 200 лет д. н. э. Миграция стала причиной падения Римской Империи, а в раннем Средневековье вызвала массовые нападения монгольских племен. Все упомянутое (и неупомянутое) сопровождалось быстрыми климатическими изменениями, роковыми для цивилизации. Вопреки радикальным последствиям это привело к началу нового этапа развития нашей цивилизации, которым мы по праву можем гордиться. Поэтому не стоит впадать в панику и мысленно рисовать пессимистические сценарии будущего, но стоит мыслить критически и по возможности избегать идеализации и персонификации.

Что касается «компонента времени» при значительных изменениях, примером может стать все тот же распад Римской Империи. Трансформация Империи длилась столетиями, и происходила под влиянием новой этнической группы. Человек, как правило, не бывает готов к нарушению существующего порядка, поэтому не может безболезненно и быстро адаптироваться к новой ситуации.

Именно нехватка подготовки к неизвестному новому представляет серьезную опасность для современного человечества. Если мы не вступим на путь улучшения с целью осознания миграции как естественного процесса, и не будем готовы к неминуемым изменениям, возникнет опасность радикализации обшества со всеми ее последствиями. Поэтому я настоятельно рекомендую рассматривать нашу склонность к самообману, жадности и лени как самого опасного врага, и при этом не забывать что борьба с внутренним врагом или предателем требует абсолютно иной тактики и стратегии, нежели битва с внешним противником. 

Религия

Мир не был бы так красив, не будь в нем многообразия, причиной которого стала толерантность. Данный феномен, как в случае миграции, так и в случае религии, обладает объективными и субъективными характеристиками. В этой части статьи, по понятным причинам будут приведены лишь некоторые аспекты религии и ее характерных признаков.

Для лучшего восприятия этой главы желательно освежить в памяти историю религии, ее формы, содержание и функции. Для религии все так же актуальна старая истина: Лишь тот, кто справился с прошлым, справляется с настоящим, и будет определять будущее.

Изучение принципа работы «управления» потребует вспомнить основы истории религии и философии (в том числе и Германии). На ум приходит написанное немецко-еврейским поэтом Генрихом Гейне (Heinrich Heine 1797-1856) сочинение в стиле эссе, которое появилось на свет в 1833-34 гг. Это было во время парижской ссылки поэта, и было опубликовано на французском языке. Я завел речь об этом сочинении неслучайно — оно является частью попыток Гейне понять отношения между народами (в данном случае речь идет о Франции и Германии, и сегодня тема снова актуальна). Тема взаимопонимания народов актуальна не только по причине того, что она рассматривается как «тема всех времен», но и потому, что таит в себе разъяснения и сведения для понимания и управления миграционным процессом и связанными с ним религиозно-окрашенными проблемами. На немецком языке произведение впервые было опубликовано в книге «К истории религии и философии в Германии» (1834).

Конец эссе представляет собой ироническое предостережение французов от объединенной Германии (HSA, Bd. 8, 229ff). Сегодня можно услышать подобные изречения от некоторых стран ЕС. Гейне скептически относился к ходу истории: вопреки популярной тенденции к идеализации, он описывает его как амбивалентный. Причиной этому является тот факт, что революция наряду с освобождением народа несет с собой разрушение высокой культуры и традиций. В современном мире происходит то же самое. К вопросу «опоздания» немцев в европейской истории, к которому относится и основание нации, процитирую: «Мысль предшествует поступку, как молния грому. Немецкий гром, как и все немецкое, не очень подвижен и надвигается медленно; но он придет, и если Вы однажды услышите нечто грохочущее, как еще никогда не грохотало в истории, знайте: немецкий гром, наконец, достиг своей цели» (HSA, Bd. 8, 229).

Второй моей рекомендацией на пути к «управлению» станет вычленить из невообразимого объема истории религии некоторые основополагающие ветви развития. К этому относятся прежде всего археологически подтвержденные сведения. На ранней стадии распознается анимизм. Аграрные культуры создали пантеон божеств с мифами, храмами и рисунками. Кочевой образ жизни стал основой для развития монотеизма, характеризующегося отсутствием или малым количеством рисунков. Монотеизм был заложен в Египте, и позднее получим распространение в философии Древней Греции при христианстве, а также в исламе. Глобализация в ходе последних десятилетий, возможно, ведет к кризису некоторых богатых традициями религий. Время кризиса (в значении, в котором термин был раскрыт в начале статьи) еще не пришло. Его приход можно будет рассматривать как возможность «превращения», а, может быть, и ренессанс, религий. Уже сегодня предложен и используется такой термин, как «невидимая религия» («invisible religion»).

Что касается истории религии, я хотел бы обратить внимание на искусство 19 века, интерпретируемое как «эволюционное». Оно часто имело колониально-дарвинистскую окраску, сочетало анимизм, тотемизм, или «урмонотеизм» (Вильгельм Шмидта, Wilhelm Schmidt), и получило развитие в других формах — так называемых, «высокорелигиозных». Позднее такому виду интерпретации пришел на смену феноменологический. Следствием стало то, что книги под названием «История религии» могут рассматриваться лишь как не связанные между собой отдельные монографии. Гюнтер Ланцковский в своей работе «История нехристианских религий» (Франкфурт-на-Майне, 1989) писал: «Алфавитный порядок расположения статей.. является наиболее нейтральным. Любой другой порядок перечисления религий мира, от монотеистических до политеистических, от мировых до региональных, от примитивных до высококультурных, или по признаку оценивания этичного содержания, включает в себя принцип квалификации или, по меньшей мере, может пониматься как таковой».

В качестве третьей рекомендации предлагается «История хеттской религии» Волькерта Хааса (Volkert Haas, ISBN13: 9789004097995, 1994). Лекция может быть интересна всем заинтересованным в проблематике арабского мира, и отдельных стран, например, Йемена. В целях краткого описания сути этой работы приведу две цитаты.

«Качество материала, глубина анализа и ясность представления информации делают книгу В. Хааса необходимым инструментом не только в сфере хеттской культуры, но также и для истории религий» (’The wealth of material, the depth of the analysis and the clarity of the presentation make V. Haas’s book an indispensable tool not only in the sphere of Hittitology, but also in that of te History of Religions, Stefano de Martino), Стефано де Мартино, Bibliotheca Orientalis, 1997. «Объем проделанной работы впечатляет: ее сила заключается в широте охвата и доступности. Как специалисты, так и неспециалисты смогут воспользоваться работой и ссылаться на нее при изучении хеттской религии» (‚The sheer volume of work involved is impressive; its strength lies in its comprehensiveness and accessibility. Specialists and non-specialists alike will gladly use it as their standard reference on Hittite religion.’ Gregory McMahon), Грегори МакМахон, «Newsletter for Anatolian Studies», 1996.

Тем, кто заинтересован в большем объеме информации, я могу порекомендовать «Историю умственного развития Европы», опубликованную в 1886 г. на английском языке Джоном Уильямом Драпером (John William Draper 1811-1882) под названием «Hisory of the intellectual development of Europe» (перевод А. Бартельс). На этом закончим со списком литературы, в котором, к слову, еще не перечислены работы по математике, матери всех математических наук, непосредственно связанной и с религией.

При оценивании и рассмотрении истории религии, ставшей частью старой новой проблемы «Миграция — Религия — Бесконечность», необходимо разобраться в разнице между историей (не только религии) и наукой (не только о религии). В этом случае история религий как историческая наука изучает религии «в глубину». Религиоведение, напротив, исследует религии «в ширину». Из этого следует, что методика предметов различается, история религий дает основы для систематизированного религиоведения. Представленная статья, как и прочие, преднамеренно не является научной.

Глобализация последних десятилетий привела к порогу миграционного и частично религиозного кризиса, и, как следствие, поставила нас перед необходимостью рефлексии и выполнения обязательств. Что я имею в виду?

Возьмем, к примеру, Африку. Этот «котел» подогревается бесчисленными климатическими и социальными изменениями, равно как и помощью с Запада. Один за другим сгорают в этом котле выдуманные колониальной властью государства. Поэтому Африка вынуждена искать свои корни, а Европа должна официально признать поражение и публично извиниться. Так, например, злодейства бельгийцев в Конго — это худшее, что мог принести колониализм. И по сегодняшний день нельзя доверять работе и продуктам фармацевтической промышленности в Африке. Поэтому неудивительно, что Европа воспринимается африканцами как зло, от которого следует держаться подальше.

В европейском масштабе мы можем взять для примера Вторую Мировую войну. Мы должны придерживаться религий, ни одна из которых не учит насилию, несправедливости или войне. Даже несмотря на то, что наша западная цивилизация кажется комфортной, она не предлагает решения мировых проблем. Смирение, покорность и доброта могут принести нам больше пользы. И тогда красота мира, красота жизни, созданные в многообразии, будут легче восприниматься и передаваться. На этом же пути, начинающемся со смирения, покорности и доброты, находится толерантность, в том числе и религиозная, связанная с миграцией. Толерантность, как я уже писал в начале, имеет объективные и субъективные характеристики. Это вынуждает нас, помимо прочего, принимать во внимание изменения на Среднем Востоке, несмотря на то, что руины Пальмиры плавают в черных клубах порохового дыма. После каждого кризиса, после каждого падения следует новый подъем. А будет ли этот подъем с нами, или уже без нас — на это повлиять мы можем лишь частично.

Такое представление ставит каждого человека перед сложной психологической и умственной проблемой. Мы подвержены такой противоречащей природе слабости, как чрезмерное потребление. В данном контексте можно утверждать, что мы упустили шанс на регенерацию в 2008 году, когда вместо того, чтобы позволить банкам обанкротиться, пусть и с негативными экономическими последствиями, мы спасли их путем выпуска дополнительных денег. Субъективная вера экономистов кратковременно возобладала над объективной верой эволюции. Но выиграть одну битву еще не значит выиграть войну. Тот факт, что мы воюем с природой, ее законами, и с самими собой, следовало бы учесть, и непрерывно растущая бюрократия доказывает это.

Бюрократия, также и (в) религии, прослеживается в каждой истории падения цивилизации, где она играла одну из главных ролей. Бюрократия имеет тенденцию к ужесточению и одновременно потере ответственности отдельной личностью. Наш современник Фрэнсис Фукуима обозначил это термином «ветократия».

На сегодняшний день бюрократия создала легальную систему, работающую не по принципу справедливости, а по принципу интерпретации. Западная цивилизация находится в состоянии шока, вызванного сложностью мироустройства. По этой причине бюрократия пытается все регулировать в слепой вере, что это поможет. Но вера далека от знания, и поэтому здесь мы также можем упустить возможность регенерации общества по аналогии с крахом банковской системы.

Формирующаяся мысль европейского социального государства под уменьшающимся влиянием религии зарекомендовала себя в ходе развития как ошибочная. Человек должен в первую очередь помочь сам себе, и лишь затем обращаться к семье. Государству он должен служить и помогать как последней инстанции. Немногие осознают тот факт, что привычка полагаться на государство с его политикой индивидуализма разрушила семьи и религиозные союзы. Немногие осознают тот факт, что Древний Египет пал отчасти из-за монументального строительства знаменитых пирамид. Немногие осознают тот факт, что сегодняшние государственные долги и бюрократия играют аналогичную с египетскими пирамидами роль. Для так называемых «молодых демократий» это означает проявлять величайшую осторожность при внедрении западных реформ. Как правило, такие реформы не признают местные условия и данности, другими словами, они не являются органическими и не связаны с природой, поэтому вредят и несут тяжкие последствия.

Мысли о последствиях возникают и у некоторых на Западе, включая представителей НАТО, которые разрешили доклад на тему распада цивилизаций несколько лет назад в рамках одной из конференций. У самых информированных будет шанс пережить изменения, в случае, если они смогут разработать соответствующую адаптационную стратегию. «Простому человеку» такой возможности, на первый взгляд, не предоставится. И тем не менее она существует. Почему и какой она будет?

Свои размышления по теме старо — нового вызова я начал с миграции и продолжил темой религии. В обоих случаях мы (все еще) можем заставить политиков изменить их политику, используя мирные средства, с той целью, чтобы часть мигрантов смогла остаться в странах с благоприятными климатическими, языковыми и не в последнюю очередь религиозными условиями. Этим мы также смогли бы задокументировать гуманные действия, и уберечь, например, маленьких детей мигрантов от шока. А пока далекая от гуманности политика Запада совершила бы поворот в положительном направлении и выиграла время, необходимое для подготовки диалога. Здесь также действует принцип, по которому перемирие с врагом заключается, кем бы он ни был.

Существующая религиозная проблема ассоциируется с исламом. Это абсолютно неверное направление мысли, губительное для западного общества, при котором не различается ислам как религия и ислам как идеология. Нехватка разъяснений этих отличий имеет те же последствия, что и спасение обанкротившихся банков или развитие бюрократии.

В этом контексте представляется необходимым публичное разъяснение политиками фактов образования и развития так называемого Исламского государства, как и того факта, почему мы вынуждены говорить о государстве, которое не признает ни одной официальной инстанции, прежде всего ООН, и представителями которого являются в принципе неверующие. Никто из нас не знает точно. Почему мы, «хорошие люди», которых объективно больше, не можем покончить с криминальными структурами? Почему мы боимся ислама? И как в таком случае обстоит дело с буддизмом, с другими нерелигиозными азиатскими философиями, которые прививаются нам азиатскими переселенцами, и не нуждаются в храмах для поддержания своей философии?

Ответ на один из поставленных вопросов звучит следующим образом: Мы не в состоянии иметь дело с исламом, буддизмом и прочими религиями как равные с равными, так как мы, западные культуры, все еще ставим себя выше. Нам не хватает в крови необходимой толерантности и опыта ведения мирной жизни в повседневной жизни.

В отсутствие толерантности нас ожидает судьба, подобная судьбе Западной Римской империи, исчезнувшей под влиянием чужих этнических групп. Начало положила внутренняя дестабилизация, которая продолжилась полным подчинением извне. Процесс сопровождался климатическими изменениями и вскоре был завершен. Поэтому нам следует знать, что мы находимся на пороге аналогичной ситуации. Сейчас самое время называть вещи своими именами, чтобы избежать описанного выше критического момента. Как мы сумеем с этим справиться? И есть ли что-либо, что можно обозначить как истину, историческую истину, достоверность, или значимость осознания историей, и что можно доступно и понятно объяснить публике?

При этих вопросах мне не остается ничего другого, как лишь ссылаться на тайну истории, естественной миграции, религии и математики, матери всех математических наук, включая экономические.

Перед тем, как перейти к математике, я хотел бы в нескольких словах описать работу французского философа, политического мыслителя известного интерпретатора мыслей Фомы Аквинского (St Thomas Aquinas) и Жака Маритена (Jacques Maritain 1882-1973).

По окончании краткосрочной военной службы во время Первой Мировой войны Маритен вернулся к лекциям и своей исследовательской работе. В рамках данной работы он защищал католицизм и католическое богатство мыслей. Такие работы, как «Антимодерн» [1922], «Три реформатора — Лютер, Декарт, Руссо» [1925] и Clairvoyance de Rome par les auteurs du ‘Pourquoi Rome a parlé’ (Ж. Маритен и Д. Лаллиман) [1929] представляли деятельность Маритена в то время.

Позднее Маритен вплотную занялся социальной проблематикой, и с тем он вступил на минное поле католической церкви. Впоследствии он был обвинен католической церковью в антидемократических и националистических настроениях. Однако при поддержке русского философа Николая Бердяева и друга Эммануэля Мунье, философ продолжал развивать принципы либерального христианского гуманизма и защиты естественных прав. В то время вышли работы Маритена: «Фома Аквинский» (1930), «Христианская философия» (1933), «Декарту» (1932), «Distinguer pour unir ou les degrés du savoir» (1932), «Интегральный гуманизм» (1936), и посмертно опубликованные лекции «La loi naturelle ou loi non-écrite».

Я не смогу описать значение работ Маритена в этой статье в полной мере, но могу привести следующие тезисы, которых, по моему убеждению, должно быть достаточно: История не представляет собой проблему, которую надо решить. История — это тайна, за которой надо наблюдать. Это происходит потому, что историю невозможно объяснить и реконструировать на основе одного лишь понимания. Поэтому историю, ее внутренние процессы и их воздействие следует понимать как нечто естественно хаотичное, что не подчиняется законам природы и мышления. Все процессы в ходе истории могут пониматься как вечные, бесконечные циклы возникновения и исчезновения.

В связи с этим представляется важным то, что Маритен изучает процессы и исходит из «Света теологии». Теология, помимо прочего, изучает развитие церкви, философия занимается историей мира, культур и цивилизаций. Следует отметить то, что Мирча Элиаде (Mircea Eliade) обозначил как «трансисторическое значение христианства». Маритен обогатил трансисторическое значение истории законом так называемого «двойственного диаметрально противоположного подхода» (перев. автора). Этот закон опирается на 13 главу Евангелия от Матфея. История произрастает из добра и зла. Добро тянет людей к Богу.

Бесспорно, на историю воздействуют и невидимые силы, к коим относятся любовь, молитва, прощение, а также креативная работа и различные энергии. Независимо от различных результатов можно утверждать, что человек находится на пути к воскрешению.

Я упомянул об этом, так как для нас всех сегодня представляется необходимым осознать, каким несчастьем может обернуться разделение исторических времен и событий на «плохие» и «хорошие», и в конечном итоге такое понимание их. В этом утверждении заключается призыв к смирению, покорности и доброте. От отдельного человека зависит то, как он принимает мир, его историю и события — как врага или как друга. В этом смысле под «врагом» подразумевается то, что не является Богом, и может выбрать любой путь; под другом — то приобретенное, что появилось после принесшего себя в жертву Иисуса Христа. Оба эти обозначения гораздо ближе друг к другу, чем можно себе представить.

Умение воображать относится к числу основных предпосылок каждой созидательной деятельности человека. Только через возможность составлять представление на основании событий прошлого и настоящего можно представить себе будущее. В этой связи нельзя обойтись без базовых знаний о теории относительности. В основе относительности относительности лежит объективная истина, к которой мы должны стремиться. Она сопровождается нашей субъективной истиной.

Как философ Маритен, так и ученый Эйнштейн подводят нас в конце размышлений о миграции и религии к третьей части старо — нового вызова — бесконечности, а вместе с тем и матери всех наук — математике.

Бесконечность

Прежде всего я хотел бы уточнить, что понятие «бесконечность» охватывает «вечность», «космос» и «нескончаемость». Одна из главных проблем заключается не только в математике — достаточно вспомнить о требованиях экономического роста, ради роста, политиками и экономистами. Проблема бесконечности имеет свою историю, которая, по мнению Маритена, покрыта тайной, и несет в себе апейрон.

В Википедии Апейрон расшифровывается следующим образом: «...из древнегреческого τὸ ἄπειρον «бесконечное», «безграничное» в количественном отношении, это философское понятие для материи, введенное Анаксимандром (ок.610-546 гг. д. н. э.). (Christof Rapp: Vorsokratiker, Reihe Denker, C. H. Beck Verlag, München 1997 — Abschnitt: Das Unbegrenzte als Urstoff, S. 38-44). Согласно Симпликию Апейрон — это «Начало и конец всего сущего» («ἀρχήν τε καὶ στοιχεῖον τῶν ὄντων τὸ ἄπειρον»). Одна из известнейших цитат Анаксимандра ссылается на Апейрон, так как «он — всеобщий принцип динамического равновесия противоположных начал природы: каждое из них, придя на какое-то время к власти, потом возмещает другим стихиям время своего правления, произведенные разрушения и беспорядки» (Diels, Kranz (Hgg.): Die Fragmente der Vorsokratiker, А9 и B1).

В качестве второго уточнения я хотел бы добавить свой личный математический опыт. Хотя в школе мои знания оценивались на «отлично», лишь в обычной жизни после университета я осознал, насколько неполны они в отношении значения математики в жизни. К этому относится как философия, так, например, и развитие индивидуальных (врожденных) способностей, включая аналитические и адаптационные, которые действительно часто проходят проверку жизнью.

В общем и целом, я должен признать, что даже сейчас, в почтенном возрасте, математика представляет для меня большую загадку. Несмотря на это, я благодарен своим учителям за то, что они донесли до моего сознания проблематику парадоксов, несочетаемость двух аксиом, теорию множеств, и «высшие инстанции».

С тех пор я встал на собственный путь, в том числе и к парадоксу добра в смысле Платона, и модалитетов (форм? Выражений?) добра как такового, включая «этическое добро». Находясь в Азии, я установил, что, по всей видимости, только Будда рассматривал жизнь как источник зла. В России я установил, что работа русского мистика, Владимира Сергеевича Соловьева, который был представлен Иоанном Павлом II как один из крупнейших русских философов 19 века и пример диалога между восточным и западным Иисусом Христом, несет в себе признание необходимости существования Бога. В итоге я утверждаю, что знаю, почему зло должно иметь противовес — добро, без проведения математических расчетов.

Если добро не найдет себе места в реальной жизни, оно должно существовать где-то за ее пределами. Это Добро можно называть Апейроном, Богом, Аллахом или Буддой. Так я пришел к новейшему опубликованному математическому открытию, совершенному известным чешским математиком Петром Вопенка (1935-2015). Им было математически доказано несуществование множества чисел всех натуральных чисел. Открытие долго держалось в тайне, и, согласно воле ученого, было опубликовано в июне этого года, спустя три месяца после его смерти.

Для тех, кто не разбирается в математике, я приведу объяснение теории множеств из Википедии. «Теория множеств — один из основополагающих разделов математики, в котором изучаются общие свойства множеств — совокупностей объектов. Математика в том виде, в котором она преподается сегодня, сформулирована и построена на языке и аксиомах теории множеств. Большинство математических объектов, рассматриваемых в алгебре, анализе, геометрии, стохастике, топологии, определяются как множества. Теория множеств — сравнительно юная дисциплина, только после преодоления кризиса в математике в начале 20 века теория множеств смогла занять сегодняшнее центральное место в математике».

Теория множеств была сформулирована Георгом Кантором в 1874-1897 гг. в «Mathematische Annalen» (46, 1895, S.481) (Mathematische Annalen — германский математический журнал) следующим образом: «Под «множеством» мы понимаем совокупность М определенных отличных друг от друга объектов m, визуальных либо мысленных, называемых «элементами М».

Публикация в журнале «Весмир» («Vesmir») № 6, 2015 легла в основу новой истории множеств чисел, которая началась с теории множеств Кантора, продолжилась теорией множеств Неймана-Бернейса-Геделя до предложенной в 1955 г. теории множеств Акермана.

Текст статьи был написан на основании рукописи Петра Вопенка «Новая бесконечная математика» («Nová infinitní matematika, Prolegomena, Karolinum, Praha 2013») и неопубликованной книги под названием «Новая бесконечная математика: Иллюзия а математике 20 века» («Nové infinitní matematiky: Velká iluze matematiky 20. Století»). PDF-версия опубликованной статьи также содержит математическое обоснование.

Почему я завел об этом речь?

Современная история теории множеств содержит в себе с 1933 г. предостережение, которое высказал норвежец Скулем (Skolem) в небольшой статье под названием «О невозможности полной характеристики числовых рядов с помощью ограниченной системы аксиом» (Norsk matematisk forenings skrifter 2(10), s. 73–82, 1933). Годом позднее, в 1934 г. в дополненной и расширенной форме в научном журнале Fundamenta Mathematicae (23, s.150-161) вышла статья к этой же теме под названием «О невозможности описания числовых рядов с помощью ограниченных или исчисляемых неограниченных множеств высказываний за исключением числовых переменных». В этой статье Скулем (Skolem) повторил свое предостережение.

Математику Вопенка удалось смоделировать так называемый «ультрапродукт» в конце 60-х годов, после изучения материалов Скулема. В 1962 г. в существующем тогда СССР по этой теме была опубликована статья «Один метод построения нестандартной модели аксиоматической теории множеств Бернейса-Геделя» («Доклады Академии наук СССР, 143(1), стр. 11–12, 1962). Уже в то время некоторые математики инстинктивно чувствовали, что есть нечто, не могущее быть извлеченным на свет без «штрафов». Подозревали, что актуализировать натуральные числа невозможно, и поэтому числового множества всех натуральных чисел не существует.

Упомянутая публикация информирует читателей о доказательстве несуществования (бесконечности), другими словами, существующий по сегодняшний день мир классической бесконечной математики иллюзорен. Это означает еще и необходимость осознания всей той красоты и величия, которую этот иллюзорный мир создал, и насколько мы боимся (боялись) оспорить одну из фундаментальных математических теорий, и насколько сложно дается нам признание противоречия между красотой мира, жизнью и истиной.

Заключение

Старo — новый вызов «Миграция — Религия — Бесконечность» требует от нас понимания пути к объективной истине как неизбежной необходимости. Но сможем мы это сделать лишь в случае, если признаем, что смирение и доброта помогут нам познать красоту мира и жизни, их формы выражения, а также существование чистого апейрона.
Поэтому страх перед миграцией, религией и бесконечностью появляется у людей, мало знающих о формах мироустройства и жизни. Доказательство, сформулированное Петром Вопенка, выводит нас из иллюзии бесконечности к чистому, всеобъемлющему, регулирующему Aпейрону. Каждое последующее разъясняющее слово лишь разрушит его чистоту. И поэтому каждое последующее слово станет лишним.