Михаил Александрович Жигальцов
Человек, который только что узнал об утрате, редко думает о стадиях горя — он молчит, злится, плачет или продолжает механически действовать, будто ничего не случилось, и все это укладывается в норму. Модель шести стадий горя помогает понять, что происходит с психикой после потери, и отличить тяжелую, но обычную реакцию от состояния, которое требует помощи специалиста. Дальше — откуда взялась эта модель, чем она отличается от классических пяти стадий и что практически делать на каждом этапе: себе, близкому человеку или сотруднику, переживающему утрату.
Горе — это не только реакция на смерть близкого. Психологи используют слово шире: горевать можно о разводе, потере работы, здоровья, несбывшихся планах и даже о смерти питомца. Структура переживания похожа, хотя интенсивность и длительность различаются.
Зачем нужна модель стадий, если каждый горюет по-своему? Она не предсказывает, что почувствует конкретный человек в конкретный день. Ее польза в другом: она называет состояния, которые иначе пугают своей неуправляемостью. Когда человек понимает, что гнев на умершего — это стадия, а не признак того, что он плохо к нему относился, становится легче. Модель — это язык для описания хаоса, а не обязательная инструкция.
Классическую модель в 1969 году предложила психиатр Элизабет Кюблер-Росс в книге «О смерти и умирании». Изначально она описывала не горе родственников, а то, как сами неизлечимо больные пациенты проходят через осознание скорой смерти. Пять стадий — отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие — позже стали применять шире, к любой тяжелой утрате; это и есть пять стадий горя по Кюблер-Росс в исходном виде.
Шестая стадия в более поздних интерпретациях — не новое открытие, а уточнение первой. Отрицание у Кюблер-Росс описывает психологическую защиту: «этого не может быть». Но до того, как включается защита, человек обычно проходит короткую фазу острого шока — оцепенение, спутанность, ощущение нереальности происходящего, когда психика еще не способна ни отрицать, ни принимать факт. Разделение шока и отрицания на две стадии делает модель точнее для описания первых часов и дней после известия об утрате.
Сама идея «работы горя» как отдельного психического процесса появилась раньше Кюблер-Росс: в 1917 году Зигмунд Фрейд в работе «Скорбь и меланхолия» (1917) описал ее как постепенное отделение от образа утраченного объекта. Эта мысль легла в основу всех более поздних стадийных моделей.
Шок и оцепенение. Первая реакция на весть об утрате часто физическая, а не эмоциональная: человек холодеет, не может заплакать, механически организует похороны, а истинный смысл происходящего до него еще не доходит. Это защитный механизм, который дает психике время адаптироваться. На этой стадии важнее не слова, а простая забота: вода, еда, сон, кто-то рядом.
Отрицание. Приходит ощущение, что случившееся — ошибка или временное недоразумение: человек может ловить себя на мысли набрать номер умершего, избегать разговоров о потере. Отрицание снижает интенсивность боли до переносимого уровня; настаивать на «фактах» в этот момент обычно бесполезно.
Гнев. Когда реальность пробивается сквозь защиту, первой эмоцией часто оказывается злость — на врачей, на умершего, на себя, на обстоятельства. Гнев — это энергия, которая ищет выход; важнее найти ему безопасную форму — разговор, физическую активность, письмо, — чем направлять его на живых людей рядом.
Торг. Появляются мысленные сделки: «если бы я раньше вызвал врача», «я готов на что угодно, лишь бы вернуть время назад». Торг обращен в прошлое — это попытка психики найти точку, в которой можно было изменить исход, и способ вернуть себе хоть какое-то ощущение контроля.
Депрессия. Самая продолжительная и тяжелая стадия, которую не стоит путать с клинической депрессией-диагнозом. Здесь приходит полное осознание масштаба потери: апатия, упадок сил, слезы без видимой причины. Это соразмерная реакция на большую утрату, а не патология; поддержка здесь — не попытки развеселить, а готовность быть рядом и не торопить.
Тестирование реальности и принятие. Постепенно человек выстраивает жизнь с учетом произошедшего: пробует новые рутины, учится говорить об утрате без острой боли, возвращает интерес к планам и людям. Принятие не означает, что боль исчезла, — оно означает, что для нее нашлось место, не блокирующее все остальное.
На любой из стадий полезны несколько простых правил самопомощи: не подавлять чувства, какими бы неуместными они ни казались; сохранять режим сна и питания; не изолироваться от людей; ставить перед собой маленькие, выполнимые сегодня задачи вместо больших планов. Отдельно помогают практики работы со стрессом и саморегуляции — простые дыхательные и телесные техники снижают тревогу в острой фазе, не заменяя проживание самих эмоций.
Стадии редко идут по порядку. Гнев может вернуться спустя месяцы после того, как казалось, что он остался позади; депрессия и торг способны чередоваться несколько раз; у кого-то отрицание почти не выражено, у кого-то растягивается на годы. Модель Кюблер-Росс и ее шестистадийный вариант — эвристика для общих закономерностей, а не протокол, обязательный для каждого.
Другие исследователи описывали тот же процесс иначе. Британский психиатр Колин Мюррей Паркес предложил фазовую модель горя Паркеса: оцепенение, тоска и поиск умершего, дезорганизация с отчаянием, постепенная реорганизация жизни.
Психолог Дж. Уильям Ворден смотрел на горевание не как на стадии, через которые проходят пассивно, а как на модель задач горевания Вордена: принять факт утраты, пережить боль, адаптироваться к миру без умершего, найти для памяти о нем постоянное место и продолжать жить дальше.
Голландские исследователи Маргарет Стребе и Хенк Шут предложили двухпроцессную модель Стребе и Шута: горе описывается не как последовательность, а как постоянное колебание между ориентацией на утрату и ориентацией на восстановление — само это колебание и есть норма.
Исследование траекторий горевания Бонанно показало, что устойчивость — способность относительно быстро вернуться к функционированию без выраженных длительных симптомов — встречается у переживших утрату людей чаще, чем принято считать, и не означает, что человек подавляет чувства.
Граница между тяжелым, но нормальным горем и состоянием, требующим профессиональной помощи, существует и не сводится к субъективному ощущению «я не справляюсь». Всемирная организация здравоохранения выделила пролонгированное расстройство горя в МКБ-11 как отдельную диагностическую категорию — состояние, при котором интенсивная тоска по умершему и трудности с возвращением к повседневной жизни сохраняются значительно дольше ожидаемого периода и существенно нарушают функционирование.
Повод обратиться к психологу или психиатру, а не ждать, что «само пройдет»: мысли о нежелании жить или о присоединении к умершему; полная неспособность выполнять базовые повседневные функции спустя продолжительное время; постоянное чувство, что жизнь потеряла смысл целиком; попытки заглушить боль алкоголем или другими веществами. Отдельно стоит замечать разницу между горем и клинической депрессией: горе, даже очень тяжелое, обычно сохраняет способность радоваться отдельным моментам, в отличие от депрессивного эпизода как диагноза.
Тому, кто рядом с горюющим, не обязательно знать все стадии модели, чтобы быть полезным. Не стоит предлагать готовых объяснений вроде «так было нужно» — для горюющего это звучит как обесценивание. Не нужно торопить с возвращением к обычной жизни и удивляться, если человек, который вчера держался, сегодня снова плачет. Не стоит бояться говорить об умершем по имени — многие острее переживают не разговоры об утрате, а молчаливое избегание темы окружающими. И, пожалуй, главное — чаще спрашивать не «как дела», а конкретно: нужна компания или побыть одному, принести что-то, посидеть рядом молча. Конкретные предложения помощи работают лучше общих фраз о готовности помочь.
Для HR-менеджеров, руководителей и волонтеров поддержки горе сотрудника или коллеги — отдельная практическая задача. Важно не путать горе с выгоранием: снижение продуктивности и апатия после утраты похожи на симптомы выгорания, но причина и работа с ней разные. Если в компании уже используется материал про четыре вида профессионального выгорания, стоит прямо проговорить с руководителями, что горе — отдельное состояние, требующее не оптимизации нагрузки, а времени и гибкости.
Практически это означает: предусмотреть временное снижение нагрузки или гибкий график без требования объяснять детали личной ситуации; не настаивать на немедленном возвращении к полной эффективности; дать сотруднику самому решить, готов ли он обсуждать происходящее с коллективом; и мягко предложить обращение к специалисту, если состояние переходит в длительную дисфункцию, а не нагружать команду компенсацией.
Если горе переходит в состояние, описанное выше, в России доступно несколько типов помощи в зависимости от остроты ситуации. В кризисных случаях, включая мысли о суициде, работают государственные службы экстренной психологической помощи и горячие линии, принимающие звонки круглосуточно и бесплатно. Для планового сопровождения горя подходят частные психологи, специализирующиеся на работе с утратой, — при выборе стоит прямо спросить об опыте именно с этой темой. Существуют очные и онлайн-группы поддержки для переживших утрату, где ценность не в советах участников друг другу, а в самом опыте быть услышанным людьми со схожей историей. Если на фоне горя усиливаются физические симптомы — бессонница, боли, резкие изменения веса, — имеет смысл начать с терапевта, чтобы исключить сопутствующие состояния.
Сколько длится горе? Единого срока нет: у одних острая фаза занимает несколько недель, у других растягивается на год и больше, и оба варианта — норма, если функционирование постепенно восстанавливается, а не ухудшается.
Можно ли пропустить стадию или пройти ее не по порядку? Да, это обычное явление. Некоторые стадии могут вовсе не проявиться выраженно, другие — повторяться несколько раз.
Горе по питомцу или по разводу — это тоже горе? Да, механизм переживания утраты похож независимо от ее природы, хотя окружающие не всегда признают такую боль равнозначной утрате близкого человека, что усложняет проживание.
Нужно ли обращаться к психологу сразу после утраты? Не всем: многие проходят острую фазу горя без профессиональной помощи, опираясь на поддержку близких. Обращение имеет смысл при сигналах пролонгированного расстройства горя или если самому спокойнее проходить этот период со специалистом.
Чем горе отличается от клинической депрессии? Горе, даже тяжелое, обычно сохраняет способность к моментам облегчения и радости и постепенно ослабевает со временем; депрессия как диагноз более равномерна и не ослабевает сама по себе без лечения.
Комплексная программа развития ключевых современных управленческих компетенций
20 октября 2026
